Неточные совпадения
Оглядываюсь — никого нет
кругом; прислушиваюсь снова — звуки как будто падают с
неба.
Городок стоит открыто, как на ладони,
кругом ни ветлы; где-то очень далеко, на самом краю
неба, чернеется лесок.
Как плавающий в
небе ястреб, давши много
кругов сильными крылами, вдруг останавливается распластанный на одном месте и бьет оттуда стрелой на раскричавшегося у самой дороги самца-перепела, — так Тарасов сын, Остап, налетел вдруг на хорунжего и сразу накинул ему на шею веревку.
Еще солнце не дошло до половины
неба, как все запорожцы собрались в
круги.
«Что ж это? — с ужасом думала она. — Ужели еще нужно и можно желать чего-нибудь? Куда же идти? Некуда! Дальше нет дороги… Ужели нет, ужели ты совершила
круг жизни? Ужели тут все… все…» — говорила душа ее и чего-то не договаривала… и Ольга с тревогой озиралась вокруг, не узнал бы, не подслушал бы кто этого шепота души… Спрашивала глазами
небо, море, лес… нигде нет ответа: там даль, глубь и мрак.
Бывало, ты в окружности
Один, как солнце на
небе,
Твои деревни скромные,
Твои леса дремучие,
Твои поля
кругом!
А в зимний день ходить по высоким сугробам за зайцами, дышать морозным острым воздухом, невольно щуриться от ослепительного мелкого сверканья мягкого снега, любоваться зеленым цветом
неба над красноватым лесом!.. А первые весенние дни, когда
кругом все блестит и обрушается, сквозь тяжелый пар талого снега уже пахнет согретой землей, на проталинках, под косым лучом солнца, доверчиво поют жаворонки, и, с веселым шумом и ревом, из оврага в овраг клубятся потоки…
Солнце только что встало; на
небе не было ни одного облачка; все
кругом блестело сильным двойным блеском: блеском молодых утренних лучей и вчерашнего ливня.
Ветра не было, не было и туч;
небо стояло
кругом все чистое и прозрачно-темное, тихо мерцая бесчисленными, но чуть видными звездами.
Но уже склонились к темному краю земли многие звезды, еще недавно высоко стоявшие на
небе; все совершенно затихло
кругом, как обыкновенно затихает все только к утру: все спало крепким, неподвижным, передрассветным сном.
— Понимаете:
небеса! Глубина, голубая чистота, ясность! И — солнце! И вот я, — ну, что такое я? Ничтожество, болван! И вот — выпускаю голубей. Летят,
кругами, все выше, выше, белые в голубом. И жалкая душа моя летит за ними — понимаете? Душа! А они — там, едва вижу. Тут — напряжение… Вроде обморока. И — страх: а вдруг не воротятся? Но — понимаете — хочется, чтоб не возвратились, понимаете?
Самгин, снимая и надевая очки, оглядывался, хотелось увидеть пароход, судно рыбаков, лодку или хотя бы птицу, вообще что-нибудь от земли. Но был только совершенно гладкий, серебристо-зеленый
круг — дно воздушного мешка; по бортам темной шкуны сверкала светлая полоса, и над этой огромной плоскостью —
небо, не так глубоко вогнутое, как над землею, и скудное звездами. Самгин ощутил необходимость заговорить, заполнить словами пустоту, развернувшуюся вокруг него и в нем.
В третий день окончилась борьба
На реке кровавой на Каяле,
И погасли в
небе два столба,
Два светила в сумраке пропали.
Вместе с ними, за море упав,
Два прекрасных месяца затмились —
Молодой Олег и Святослав
В темноту ночную погрузились.
И закрылось
небо, и погас
Белый свет над Русскою землею,
И, как барсы лютые, на нас
Кинулись поганые с войною.
И воздвиглась на Хвалу Хула,
И на волю вырвалось Насилье,
Прянул Див на землю, и была
Ночь
кругом и горя изобилье.
Возвращение на фрегат было самое приятное время в прогулке: было совершенно прохладно; ночь тиха;
кругом, на чистом горизонте, резко отделялись черные силуэты пиков и лесов и ярко блистала зарница — вечное украшение
небес в здешних местах. Прямо на голову текли лучи звезд, как серебряные нити. Но вода была лучше всего: весла с каждым ударом черпали чистейшее серебро, которое каскадом сыпалось и разбегалось искрами далеко вокруг шлюпки.
Находясь в средине этого магического
круга, захватывающего пространство в несколько сот миль, не подозреваешь, по тишине моря и ясности
неба, что находишься в объятиях могучего врага, и только тогда узнаешь о нем, когда он явится лицом к лицу, когда раздастся его страшный свист и гул, начнется ломка, треск, когда застонет и замечется корабль…
Над головой у нас голубое, чудесное
небо, вдали террасы гор,
кругом странная улица с непохожими на наши домами и людьми тоже.
Жар несносный; движения никакого, ни в воздухе, ни на море. Море — как зеркало, как ртуть: ни малейшей ряби. Вид пролива и обоих берегов поразителен под лучами утреннего солнца. Какие мягкие, нежащие глаз цвета
небес и воды! Как ослепительно ярко блещет солнце и разнообразно играет лучами в воде! В ином месте пучина кипит золотом, там как будто горит масса раскаленных угольев: нельзя смотреть; а подальше,
кругом до горизонта, распростерлась лазурная гладь. Глаз глубоко проникает в прозрачные воды.
Свяжут крест из двух лучин и
кругом креста обвяжут еще четыре лучины. На все наклеят бумаги. К одному концу привяжут мочальный хвост, а к другому привяжут длинную бечевку, и выйдет змей. Потом возьмут змей, разбегутся на ветер и пустят. Ветер подхватит змей, занесет его высоко в
небо. И змей подрагивает, и гудит, и рвется, и поворачивается, и развевается мочальным хвостом.
Кругом — пейзаж, изображающий пустыню, посреди которой стоит острог; сверху вместо
неба нависла серая солдатская шинель…
Петро хотел было спросить… глядь — и нет уже его. Подошел к трем пригоркам; где же цветы? Ничего не видать. Дикий бурьян чернел
кругом и глушил все своею густотою. Но вот блеснула на
небе зарница, и перед ним показалась целая гряда цветов, все чудных, все невиданных; тут же и простые листья папоротника. Поусомнился Петро и в раздумье стал перед ними, подпершись обеими руками в боки.
Начал прищуривать глаза — место, кажись, не совсем незнакомое: сбоку лес, из-за леса торчал какой-то шест и виделся прочь далеко в
небе. Что за пропасть! да это голубятня, что у попа в огороде! С другой стороны тоже что-то сереет; вгляделся: гумно волостного писаря. Вот куда затащила нечистая сила! Поколесивши
кругом, наткнулся он на дорожку. Месяца не было; белое пятно мелькало вместо него сквозь тучу. «Быть завтра большому ветру!» — подумал дед. Глядь, в стороне от дорожки на могилке вспыхнула свечка.
Этого уж никто тогда у нас не мог понять, а он от радости плачет: «Да, говорит, была такая Божия слава
кругом меня: птички, деревья, луга,
небеса, один я жил в позоре, один все обесчестил, а красы и славы не приметил вовсе».
Господа, — воскликнул я вдруг от всего сердца, — посмотрите
кругом на дары Божии:
небо ясное, воздух чистый, травка нежная, птички, природа прекрасная и безгрешная, а мы, только мы одни безбожные и глупые и не понимаем, что жизнь есть рай, ибо стоит только нам захотеть понять, и тотчас же он настанет во всей красоте своей, обнимемся мы и заплачем…
В душе путешественника было смутно, но он жадно глядел
кругом на поля, на холмы, на деревья, на стаю гусей, пролетавшую над ним высоко по ясному
небу.
Полноводье еще не сбыло, и река завладела плоским прибрежьем, а у крутых берегов шумливо и
кругами омывали подножия гор. В разных местах, незаметно, будто не двигаясь, плыли суда. Высоко на
небе рядами висели облака.
Олентьев и Марченко не беспокоились о нас. Они думали, что около озера Ханка мы нашли жилье и остались там ночевать. Я переобулся, напился чаю, лег у костра и крепко заснул. Мне грезилось, что я опять попал в болото и
кругом бушует снежная буря. Я вскрикнул и сбросил с себя одеяло. Был вечер. На
небе горели яркие звезды; длинной полосой протянулся Млечный Путь. Поднявшийся ночью ветер раздувал пламя костра и разносил искры по полю. По другую сторону огня спал Дерсу.
Взошла луна. Ясная ночь глядела с
неба на землю. Свет месяца пробирался в глубину темного леса и ложился по сухой траве длинными полосами. На земле, на
небе и всюду
кругом было спокойно, и ничто не предвещало непогоды. Сидя у огня, мы попивали горячий чай и подтрунивали над гольдом.
После полудня ветер стих окончательно. На
небе не было ни единого облачка, яркие солнечные лучи отражались от снега, и от этого день казался еще светлее. Хвойные деревья оделись в зимний наряд, отяжелевшие от снега ветви пригнулись к земле.
Кругом было тихо, безмолвно. Казалось, будто природа находилась в том дремотном состоянии, которое, как реакция, всегда наступает после пережитых треволнений.
Время шло, а
кругом было по-прежнему тихо. Я тоже начал думать, что Дерсу ошибся, как вдруг около месяца появилось матовое пятно с радужной окраской по наружному краю. Мало-помалу диск луны стал тускнеть, контуры его сделались расплывчатыми, неясными. Матовое пятно расширялось и поглотило наружное кольцо. Какая-то мгла быстро застилала
небо, но откуда она взялась и куда двигалась, этого сказать было нельзя.
Кругом нас творилось что-то невероятное. Ветер бушевал неистово, ломал сучья деревьев и переносил их по воздуху, словно легкие пушинки. Огромные старые кедры раскачивались из стороны в сторону, как тонкоствольный молодняк. Теперь уже ни гор, ни
неба, ни земли — ничего не было видно. Все кружилось в снежном вихре. Порой сквозь снежную завесу чуть-чуть виднелись силуэты ближайших деревьев, но только на мгновение. Новый порыв ветра — и туманная картина пропадала.
На земле и на
небе было еще темно, только в той стороне, откуда подымались все новые звезды, чувствовалось приближение рассвета. На землю пала обильная роса — верный признак, что завтра будет хорошая погода.
Кругом царила торжественная тишина. Казалось, природа отдыхала тоже.
Я поспешно вылез наружу и невольно закрыл глаза рукой.
Кругом все белело от снега. Воздух был свежий, прозрачный. Морозило. По
небу плыли разорванные облака; кое-где виднелось синее
небо. Хотя
кругом было еще хмуро и сумрачно, но уже чувствовалось, что скоро выглянет солнце. Прибитая снегом трава лежала полосами. Дерсу собрал немного сухой ветоши, развел небольшой огонек и сушил на нем мои обутки.
Сразу от огня вечерний мрак мне показался темнее, чем он был на самом деле, но через минуту глаза мои привыкли, и я стал различать тропинку. Луна только что нарождалась. Тяжелые тучи быстро неслись по
небу и поминутно закрывали ее собой. Казалось, луна бежала им навстречу и точно проходила сквозь них. Все живое
кругом притихло; в траве чуть слышно стрекотали кузнечики.
Обыкновенно такие ливни непродолжительны, но в Уссурийском крае бывает иначе. Часто именно затяжные дожди начинаются грозой. Та к было и теперь. Гроза прошла, но солнце не появлялось.
Кругом, вплоть до самого горизонта,
небо покрылось слоистыми тучами, сыпавшими на землю мелкий и частый дождь. Торопиться теперь к фанзам не имело смысла. Это поняли и люди и лошади.
Кругом, насколько хватал глаз, все
небо было покрыто тучами; только на крайнем западном горизонте виднелась узенькая полоска вечерней зари.
Гольд посмотрел на
небо, оглянулся
кругом и молча пошел дальше. Через минуту он остановился и сказал...
Чтобы жить достойно и не быть приниженным и раздавленным мировой необходимостью, социальной обыденностью, необходимо в творческом подъеме выйти из имманентного
круга «действительности», необходимо вызвать образ, вообразить иной мир, новый по сравнению с этой мировой действительностью (новое
небо и новую землю).
Ночь была ясная и холодная. Звезды ярко горели на
небе; мерцание их отражалось в воде.
Кругом было тихо и безлюдно; не было слышно даже всплесков прибоя. Красный полумесяц взошел поздно и задумчиво глядел на уснувшую землю. Высокие горы, беспредельный океан и глубокое темно-синее
небо — все было так величественно, грандиозно. Шепот Дерсу вывел меня из задумчивости: он о чем-то бредил во сне.
После полудня
небо стало заволакиваться слоистыми облаками; вокруг солнца появились
круги, и вместе с тем начал подниматься ветер.
Странно устроен человек… Бивак этот ничем не отличался от других биваков. Та к же он был под открытым
небом, так же около односкатной палатки горел костер, так же
кругом было мокро и сыро, но тем не менее все чувствовали себя так, как будто вернулись домой.
Чуть брезжилось; звезды погасли одна за другой; побледневший месяц медленно двигался навстречу легким воздушным облачкам. На другой стороне
неба занималась заря. Утро было холодное. В термометре ртуть опустилась до — 39°С.
Кругом царила торжественная тишина; ни единая былинка не шевелилась. Темный лес стоял стеной и, казалось, прислушивался, как трещат от мороза деревья. Словно щелканье бича, звуки эти звонко разносились в застывшем утреннем воздухе.
В природе чувствовалась какая-то тоска. Неподвижный и отяжелевший от сырости воздух, казалось, навалился на землю, и от этого все
кругом притаилось. Хмурое
небо, мокрая растительность, грязная тропа, лужи стоячей воды и в особенности царившая
кругом тишина — все свидетельствовало о ненастье, которое сделало передышку для того, чтобы снова вот-вот разразиться дождем с еще большей силой.
Привалов вздохнул свободнее, когда выбрался под открытое
небо из этого царства гномов, где даже самый снег был покрыт сажей и пылью и все
кругом точно дышало огнем и дымом.
Тоже иногда в полдень, когда зайдешь куда-нибудь в горы, станешь один посредине горы,
кругом сосны, старые, большие, смолистые; вверху на скале старый замок средневековый, развалины; наша деревенька далеко внизу, чуть видна; солнце яркое,
небо голубое, тишина страшная.
Пред ним было блестящее
небо, внизу озеро,
кругом горизонт светлый и бесконечный, которому конца-краю нет.
— Хорошенько надо смотреть за ним, с глаз не спускать, — молвил на то Николай Александрыч. — А без Софронушки нельзя обойтись, велика в нем благодать — на соборах ради его на корабль дух свят скоро нисходит. Не для словес на святой
круг принимаем его, а того ради, что при нем благодать скорее с
неба сходит.
Лето, в
небе ни облачка, ветерок не шелохнется,
кругом кричат кузнечики, высоко в поднебесье заливается песнями жаворонок; душно, знойно…
Проходя мимо вишенья, Варенька с Дуней остановились. Сумерки на
небо в то время надвинулись,
кругом стемнело.
Темно-серыми тучами кроется
небо,
кругом к непогоде его замолаживает.
На потолке были изображены парившие в
небесах ангелы, серафимы, херувимы, девятью
кругами летали они один
круг в другом, а в середине парил святый дух в виде голубя с сиянием, озаряющим парящие
круги небесных сил.